Оксана Труфанова (iriya_rutri) wrote,
Оксана Труфанова
iriya_rutri

Categories:

В моей смерти прошу винить Минюст РФ: история одного заключенного

Под новый год 2011 года ко мне в папку "Спам" совершенно случайно попало письмо от матери заключенного из Красноярского края Павла Новикова. Оно меня тронуло. Женщина умоляла хоть кого-то ей помочь - письмо было разослано всем знакомым ей пользователям социальной сети mail.ru, а одна их женщин, с которой мы там играли в одну игру, получив его, переслала мне.
Фабула – чемпион-каратист Новиков из Казахстана переехал жить к своей девушке в Красноярск, где его и настигла печально известная ст. 228 УК РФ (наркотики). Однако, когда я начала вникать в дело, то поняла, что обвиняемый в этом человек с огромной долей вероятности вообще ни в чем не виноват. Это я сейчас понимаю, что большая часть сидящих по этой статье не виноваты, но тогда для меня это было открытием -  я еще мало соприкасалась с тюремной и судебной системами, а была просто журналистом. Но и для меня казалось очевидным, что, если в уголовном деле отсутствует сама экспертиза наркотического вещества (по версии следствия, это 2,1 грамма гашиша, который, якобы был обнаружен у него в кармане), а главный и единственный свидетель по делу умер во время следствия от туберкулеза, будучи в СИЗО Красноярска. Еще больше сомнений вызывал назначенный судом срок наказания, который при полном непризнании вины оказался ниже низшего предела.  Ну и как вишенка на новогоднем торте - оба оперативника, которые все это дело провернули, уже себя дискредитировали: один отсидел за взятку, связанную с фабрикацией другого уголовного дела, а второй - уволен за несоответствие занимаемой должности.
Но еще больше моя уверенность в невиновности парня подкрепилась позже -  когда после моих статьей в его защиту  уже непосредственно красноярский ГУФСИН начал так рьяно за него цепляться - даже несмотря на решение суда отправить его отбывать наказание на родину (в Казахстан, откуда он родом), чиновники в погонах упорствовали, чиня препятствия и даже завуалированно угрожали журналистам и правозащитникам через подставных лиц.
Павлу Новикову на момент обращения к нам его матери было всего 30 лет, но здоровье его уже угроблено, а под стражей он был всего 2,5 года - в следственном изоляторе № 1 Красноярск, а позже в ИК-17 Красноярска. До помещения в красноярское СИЗО парень был абсолютно здоровым, и это подтверждалось документами.
История его не так уж и удивительна. В 2009 году Новиков уехал из родного города Алматы работать в Красноярск со своим другом Гаясом Г., открыл там свое дело, связанное со строительством, все шло хорошо. А через полгода он пропал без вести: ни звонка, ни письма, ни весточки. Когда розыск шел полным ходом, матери наконец пришло письмо, от совершенно неизвестных людей, что ее сын находится в Красноярском СИЗО №1, он обвиняется в изготовлении и торговли гашишом в крупных размерах.
По словам соседей, живших в Красноярске рядом с Павлом, началось все с того, что его задержали оперативники около подъезда дома, где он и проживал. После избиения ему подкинули коробочку и заставили написать заявление, что он сам ее выдал. Потом арестовали и его друга Гаяса. Увезли их в СИЗО, где, не сообщая родственникам, продержали полтора года до начала судов, издеваясь и выбивая нужные показания. На первом суде Гаяс дал показания против Новикова, до второго суда он не дожил, «срочно» скончавшись от туберкулеза. Набитый опилками труп отдали его матери для похорон. Ему было всего 24 года.
Поняв, что здесь воевать с системой равнодушия и укрывательства преступлений бесполезно, адвокат Павла Новикова пошла по другому пути – стала писать ходатайства о независимых медицинских обследованиях его узкими специалистами – неврологом и окулистом. К счастью, их суд удовлетворял. Впоследствии эти документы легли в основу иска, поданного защитой в Европейский суд по правам человека в Страсбурге. Однако пока история Павла Новикова, даже не смотря на обращение в Страсбург, ни членов Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) Красноярского края, ни Прокуратуру, ни Следственный комитет так и не заинтересовала. Возможно, после активных действий адвоката, Павла Новикова, оставленного фактически без помощи правозащитников и компетентных органов, в СИЗО ждала бы еще более плачевная участь, чем потерянное здоровье, но ему посчастливилось оказаться на родине в Казахстане. Российская сторона выдала его в Казахстан для проведения якобы следственных действий. Тогда-то он и понял, что это единственный шанс больше не возвращаться в пыточные российские тюрьмы, где он уже лишился здоровья.
После того, как Павла Новикова этапировали в казахстанскую столицу Астана, он сразу же написал прошение в различные инстанции о том, чтобы его как гражданина Казахстана не выдавали обратно в Россию, а также стал требовать конфиденциальной встречи с представителями Департамента международного сотрудничества Генпрокуратуры республики Казахстан. Пока ему в этой встрече отказывали, он сидел «на голодовке» — почти три недели без еды. В дело по защите гражданина своей страны вступили почти все компетентные ведомства Казахстана. Генеральная прокуратура Казахстана написала ходатайство о переводе Новикова для отбывания наказания на Родину в российские ведомства: Генеральную прокуратуру РФ, Министерство юстиции и Министерство иностранных дел. При этом «казахстанцы» ссылались на Международную Конвенцию о передаче заключенных. МИД России в рамках своей компетенции не возражал против перевода Павла Новикова для отбывания наказания в городе Алматы.
17 сентября 2012 года Октябрьский районный суд Красноярска удовлетворил ходатайство Павла Новикова и разрешил ему отбывать наказание на Родине в Казахстане. Однако тюремное ведомство Красноярского края почему-то категорически не желало передавать Павла в Казахстан, а потому, вопреки всем этим решениям Прокуратуры и суда просто вывезло каратиста обратно в Россию. С мешком на голове его на поезде за сутки домчали до Омска. Сотрудники казахстанского «централа» потом  сказали, что поступило срочное распоряжение со стороны красноярского главка.

С тех пор, переговоры между компетентными ведомствами России и Казахстана не прекращались. Минюст и Генеральная прокуратура РФ, а также Генеральная прокуратура Казахстана прислали официальное подтверждение, что не против того, чтобы Новикова отправили на Родину. Однако Красноярское управление федеральной служб исполнения наказания утверждало, что исполнять решение суда оно не намерено до тех пор, пока не придет разнарядка из центрального аппарата ФСИН России. Там же тщательно делали вид, что готовятся и готовятся, и готовятся … этапировать Павла Новикова в Казахстан. И мол процесс длительный, поэтому и затягивается.
Однако, по факту, все получилось наоборот. Красноярский прокурор подал в краевой суд, требуя отмены решения суда о выдаче Новикова для отбывания наказания на Родину. Было назначено надзорное производство. Решение суда решили отменить только спустя пять месяцев, когда даже уже вышел процессуальный срок.
Другой вопрос - почему Красноярский ГУФСИН не исполнил ранее выданное постановление суда, ведь оно требовало исполнения в течение десяти дней. Вообще складывалось такое ощущение, что ГУФСИН Красноярска и не исполнял-то его по той причине, что знал, что в суде его «подстрахуют». Нам было очевидно, что красноярский ФСИН по какой-то причине шел ва-банк, нарушая нормы Международной конвенции, игнорируя решения суда в течение пяти месяцев, пытаясь оспорить их пост фактум по прошествии пяти месяцев. Установка «вернуть во что бы то ни стало» кем-то была дана. Мы поняли, что потеря из зоны видимости Новикова являлась для красноярских тюремщиков некой угрозой. Казалось, что для красноярского ФСИН очень принципиально не отправлять Павла Новикова на Родину. Куда угодно, но только не туда, куда длинная генеральская рука не дотянется.
Тем временем, как стало известно значительно позже, к Павлу начали приходить сотрудники красноярского тюремного «главка» и предлагали заполнить бумаги для этапирования его на Камчатку. Понятно, что дальше уже некуда. Он, разумеется, отказался. В это время ему приходилось ежедневно  выдерживать сильнейшее психологическое воздействие – его помещали в ШИЗО, сотрудники колонии провоцировали его, говоря, что правозащитники от него отказались, ругая маму и жену матерными словами (с целью вызвать агрессию, а после. Может, обвинить в дезорганизации деятельности пенитенциарного учреждения и за это осудить), стучали в двери будто случайно посреди ночи, доводя до психоза. В тот момент парень совершил совершенно отчаянный поступок, вырезав на своей груди лезвием фразу: «В моей смерти вините Минюст РФ!». С этими шрамами он живет до сих пор...
Позже он писал мне в письме, переданном через адвоката: «Мне знакомо, что значит, когда зубы крошатся от того, что через выпрямитель тока подсоединяли провода к мочкам ушей, знакомо, как от этой ужасающей процедуры от ожогов трескается и лопается, опухая, язык. Что даже явные побои - синяки, ссадины, гематомы - практически невозможно доказать, потому что тут не дают этого сделать. От перенесенных черепно-мозговых травм у меня отслоение сетчатки обоих глаз и эпилепсия. Но я боролся, борюсь и буду бороться за свои права! Попав случайно в эту систему, ничего не зная о ней раньше, видя своими глазами и «людской ход», и «режим», я верю, что правды добиться можно, и ее нужно добиваться!».
Редакция московской интернет-газеты «Особая буква», с которой я на тот момент сотрудничала, тоже включилась в расследование этой запутанной истории и сделала ряд журналистских запросов в Красноярский УФСИН. И получило в ответ слишком нервное поведение УФСИН Красноярского края в лице его главы генерала Владимира Шаешникова. Он даже попытался пристыдить нас: дескать, сведения, содержащиеся в ваших
публикациях, «не соответствует действительности и порочат репутацию
ГУФСИН по Красноярскому краю». Поддержал шефа огнем и председатель так называемого Общественного совета при ГУ ФСИН Красноярского края Александр Н. Он даже
приглашал в гости — показать, какие «порядок и законность в их
пенитенциарных учреждениях царят». Мы предложение хотели было принять, написав ответ, что согласны приехать, чтобы встретиться с осужденными, изучить личные дела, снять документальный фильм о том, что же на самом деле в красноярских зонах происходит. Неудивительно, что после этого мы никуда так и не поехали, поскольку наши условия принимающую сторону не устроили, а смотреть «потемкинские деревни» — только терять время.

Последнее письмо от господина Н. так вообще было, мягко говоря,
странным. Вот выдержка из него:  «Видимо, я, действительно, сделал Вам предложение, от которого Вам трудно отказаться. Ваш ответ я перешлю начальнику ГУ ФСИН России по Красноярскому краю В.К. Шаешникову —ведь не я, а только он может принять окончательное решение о Вашем визите в Красноярск. Я лишь могу прокомментировать некоторые Ваши фрагменты из письма ко мне. Вы все-таки, уважаемые товарищи из столицы, сделайте поправку на сибирский характер и на особенности тех, кто живет за Уралом в азиатской части России. Мы не привыкли разговаривать на языке ультиматумов, и уж как вести себя в гостях определят хозяева территории на основании действующих законов и ведомственных нормативных документов. В конце концов, мы сделали Вам приглашение, а уж приедете Вы или нет — решать Вам. Если Вы думаете, что Ваш визит жизненно необходим нам, то это заблуждение. Москва далеко, а нас дальше Сибири всё равно не
сошлют, мы не рвемся в столицы — как жили, так и будем жить, как
работали, так и будем работать: «иностранными» или «не иностранными»
агентами, под огнем жесткой критики или без этого огня…
Я приглашал в Красноярск только Вас как правозащитницу — других лиц я не приглашал. Я с Вами вступил в полемику —
зачем мне другие юристы и редакторы? В отношении Вас с моей стороны
будут предприняты беспрецедентные меры безопасности с момента, когда Вы
сойдете с трапа самолета и до момента, когда Вы подниметесь на этот
трап, чтобы улететь в столицу: это тоже я Вам могу гарантировать —
Ваши мужчины не смогут на Красноярской земле обеспечить Вашу
личную безопасность; у нас есть кому это сделать и без них.
Я не планировал собирать со всей России экскурсионную группу для поиска
негатива в Красноярской УИС. Мне интересно было пригласить Вас
персонально как своего оппонента; если Вы профессионал, то Вы одна
выполните все поставленные Вами задачи: Красноярск ведь не «горячая
точка» — у нас не стреляют, не взрывают...».

После этого завуалированного послания я поехала на прием к Послу республики Казахстан в России Оразбакову Галыму Избасаровичу, просила его спасти Павла Новикова. И он помог. После всех напастей и бед наш подзащитный оказался у себя на Родине... Где его, к сожалению, тоже ждали пытки...Видимо, для стран постсоветского пространства этот атавизм все еще актуален.
А в 2016 году я побывала в Алматы, где встретилась с родными Павла Новикова, которые стали мне близкими друзьями. В том же году наш подопечный вышел на свободу и зажил счастливой семейной жизнью, женившись и заведя детей. Конец оказался счастливым, и за него стоило так рьяно бороться.
Tags: Казахстан, Красноярск, РФ, Россия, ФСИН, гулаг, каратист, колония, криминал, пытки, свобода, тюрьма
Subscribe

  • Чекисты Урала: 1937-1938

    Скоро выйдет в свет моя книга "Большой террор в Челябинской области: сквозь призму уголовных дел 1937-1938 годов", краудфандинг на которую…

  • Отчёт ОГПУ по спецпоселенцам Урала за 1933 год

    Снова пост из серии невошедшего в мою книгу «Большой террор в Челябинской области», которая готовится к выходу в Издательство «Пятый Рим». И в…

  • Я написала книгу

    Эту книгу я писала долго и мучительно. Проблем была масса - от невозможности получить архивные документы, в том числе, и в связи с отказами…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments